День 78. "Щегол"

Ровно месяц у меня ушел на эту книгу. Я люблю читать романы в электронном виде, потому что так они не давят морально своим объемом. Читаешь себе спокойненько день за днем, и не испытываешь гнетущего уныния от внушительности того или иного романа. Этот страх перед объемными произведениями у меня зародился еще в школе, когда за довольно короткий срок нужно прочитать книгу размером с кирпич. У меня нет нумерации страниц, и только указание процента прочитанного как-то меня ориентирует.

Во-первых, посмотрите как прекрасна Донна Тартт, автор романа "Щегол":

А все, что во-вторых, должно быть вам и так известно:

"Щегол" - лауреат Пулитцеровской премии, "Книга года" по версии Amazon и все это с охапкой из сотен тысяч восторженных отзывов. Восхвален всеми и всюду. И здесь я не стану исключением.

Книга хорошая, и пусть вас не пугает внушительный объем. Ровное повествование магически цепляет с самого начала и чувствуется, что не отпустит до последней строчки. Идеальный вариант для долгого чтения где-нибудь на неспешном отдыхе. От него сердце не начинает биться быстрее, но он дарит минуты истинного читательского удовольствия. Это завораживающе прекрасно, потому что роман не содержит в себе гипертрофированных интриг, удерживающих читателя в напряжении, он спокоен и глубок. В нем нет ничего лишнего, и 800 страниц, казавшиеся невозможными, пролетают незаметно.

"Щегол" так кропотливо соткан, что и на цитаты его не растащить. Так что пусть это и будет самая несодержательная рецензия на свете, но мне больше добавить нечего. Читайте, кто еще не.

День 60. Долгожданный книжный день.

Я уже начала бояться, что вторые подотчетные 35 дней ограничатся заметкой о Хармсе (День 48. Хармс). Но не тут-то было. Наконец-то дочитала прекрасный роман Айн Рэнд "Источник".

Некоторые книги (как и фильмы) дарят ощущение беседы с близким другом. Когда вы уже понимаете друг друга с полуслова, договариваете фразы и верно домысливаете недосказанное. Такие романы обычно читаются взахлеб, с легким волнением как перед первым свиданием и улыбкой на губах. Взгляд жадно несется по строчкам, и сознание буквально купается в сочности авторской мысли, которую, безусловно, разделяет. Редкое по степени удовольствия чтение. И "Источник" читается именно так.

Я страшно люблю все эти истории про противостояние одной отдельной человеческой единицы окружающему обществу. И в этой книге такого добра с избытком. Айн Рэнд отмечала, что основной темой "Источника" является "противопоставление индивидуализма коллективизму не в политике, а в человеческой душе". Бинго!

В основе сюжета история архитектора, который был Другим. Думал не как все, творил не как все, относился к своему делу совсем не так как все привыкли. Это в двух словах. Если же смотреть шире, то в романе кроется бесконечная вереница умозаключений на темы устройства общественного сознания, ценности человеческой личности, испытаний любовью, гнилости альтруизма и понимании слова "эгоизм".

Пока этот роман является рекордсменом по количеству сохраненных мной цитат. Приведу вам несколько, которые я считаю достаточным поводом для того, чтобы немедленно скачать эту книгу. Мне она в целом пришлась как нельзя кстати.

"Первейшее на земле право - это право Я. Первейший долг человека - долг перед собой. Его нравственный долг - никогда не отождествлять свои цели с другой личностью; нравственный закон - делать то, что он хочет, при условии, что его желания в основе своей не зависят от других людей."

"Тот, кто пытается жить ради других,  - иждивенец. Он паразит по природе и делает паразитами тех, кому служит. Эта связь разлагает обоих. Она недопустима в принципе... человек, добровольно отдающийся в рабство во имя любви, становится самым низменным существом на свете. Он позорит человеческое достоинство и опошляет идею любви. Но в этом суть альтруизма."

"Основное, что требуется создателю, - независимость. Мыслящая личность не может творить по принуждению. Ее нельзя взять в шоры, урезать в правах или подчинить каким-либо ограничениям. Ей нужна полная независимость в действиях и мотивах. Для создателя вторичны все связи с людьми.
Главная забота паразита - облегчить связь с другими людьми, чтобы кормиться самому. Он ставит связи и отношения на первое место. И провозглашает, что человек живет для других. Он проповедует альтруизм."

"Я всегда требовал от людей некоего качества. И всегда сразу его узнавал - это единственное качество, которое я уважаю в людях. Руководствуясь им, я выбираю друзей. Теперь я знаю, что это такое: самодостаточное Я. Все остальное не в счет."

"... зачем нам вдалбливают в головы, что делать то, что мы хотим, слишком легко и недостойно, что мы должны сдерживать себя, что нужна дисциплина? Ведь делать то, чего ты действительно хочешь, труднее всего. Для этого нужно особое мужество. Если ты действительно этого хочешь... Я не говорю о таких желаниях, как желание напиться, или увидеть свое имя в газетах, или переспать с кем-нибудь. Все это даже не желания, мы делаем это, чтобы уйти от наших истинных желаний, потому что это огромная ответственность - действительно стремиться к чему-нибудь."

"... любить значит делать исключение. Если бы ты была влюблена, ты бы хотела, чтобы тебя ломали, приказывали тебе и повелевали тобой, потому что в твоих отношениях с людьми это невозможно, ты не можешь допустить этого. И это стало бы особым приношением любимому человеку, тем великим исключением, которое ты захотела бы сделать для него. Но это далось бы нелегко."

"Люди ненавидят страсть, особенно страсть великую. Генри Камерон совершил ошибку - он страстно полюбил свою работу. Поэтому и сопротивлялся. Поэтому и проиграл."

И, наконец, финальный аккорд:

"- Разве вы не знаете, что большая часть людей берет что дают и не имеет ни о чем собственного мнения? Вы хотите руководствоваться их представлениями о том, что вам надлежит думать, или своими собственными суждениями?
- Но нельзя же силой навязывать им свои суждения.
- И не надо. Надо только набраться терпения, потому что на вашей стороне здравый смысл - о, я знаю, что такого союзника на самом деле никто себе не пожелает, - а против вас просто бессмысленная, тупая и слепая инерция.
- Почему вы решили, будто я не хочу, чтоб здравый смысл был на моей стороне?
- Не вы лично, мистер Йенс, это желание большинства людей. Они плывут по течению, просто плывут по течению, но они чувствуют себя намного уютнее, когда знают, что плывут в безобразии, тщеславии и глупости.
- А знаете, вы правы. - сказал мистер Йенс."

Если вы еще не используете приложение Bookmate, поставьте его немедленно. Книга доступна по подписке bookmate.com/books/GUPJoko1

День 48. Хармс.

Как-то в Амстердаме мы с Алисой заговорили с художником, который продавал свои работы на площади. Помимо всего прочего он порекомендовал нам почитать Даниила Хармса.

У меня на полке книга пылилась до сегодняшнего дня.

Больше ничего не скажу. Отрывочек вот только:

Четыре иллюстрации того, как новая идея огорашивает человека, к ней не подготовленного

I

Писатель: Я писатель.

Читатель: А по-моему, ты говно!

(Писатель стоит несколько минут потрясенный этой новой идеей и падает замертво. Его выносят).

II

Художник: Я художник.

Рабочий: А по-моему, ты говно! 

(Художник тут же побелел как полотно,

И как тростинка закачался,

И неожиданно скончался,

Его выносят).

III

Композитор: Я композитор.

Ваня Рублев: А по-моему, ты говно!

(Композитор, тяжело дыша, так и осел.

Его неожиданно выносят).

IV

Химик: Я химик.

Физик:  А по-моему, ты говно!

(Химик не сказал больше ни слова и тяжело рухнул на пол).

13 апреля 1933 года

День 40. Впервые на non/fiction.

Решающим в вопросе идти-не идти в ЦДХ на non/fiction стал факт присутствия там раздела Гастрономия. Конечно, идти.

По пути к заветному залу заметила небольшой кафетерий в зоне прессы, на полках которого красовались бутылки с алкоголем. 

Сердцу стало теплее, а в памяти всплыл эпизод на алкогольную тему из моего первого посещения ЦДХ несколько лет назад. Я была на выставке посвященной Камчатке, после которой мы с подругой пошли бродить по соседним залам, где открыли для себя потрясающие работы современных художников. Нам посчастливилось пообщаться с автором картин, которые нас особенно впечатлили. Он же, одарив нас должным презрением (ведь мы слишком юны, чтобы понимать и оценивать его работы), напоил нас коньяком. Конфликт поколений был улажен, он закурил прямо в зале.

Пробившись сквозь толпы ценителей интеллектуальной литературы, я оказалась в просторном зале, где, наконец, смогла вздохнуть. Кажется, это третий этаж.

Книг представлено совсем немного, но хорошие есть. Цены дешевле, чем обычно в магазинах. Купила парочку.

Две стены в зале покрыты картинами с гастрономическим оттенком. Это результат проекта студентов Британской высшей школы дизайна. Работы можно купить.

Более подробно об участниках и программе раздела читаем тут www.moscowbookfair.ru/rus/razdel-gastronomiya. 

Гастрономия плавно переходит в ярмарку винила. И там существенно больше интересующейся публики. Множество ящиков с пластинками, разброс цен от 100 рублей до 3 000. Атмосфера блошиного рынка, охватывает азарт поиска ценнейшей вещи. Среди пластинок затесались диски, плакаты, музыкальные журналы и почему-то винтажные украшения. Рекомендую ценителям.

Подробнее о музыкальной ярмарке www.books-and-music.ru.

Все это веселье будет работать до 30 ноября включительно. Я не пожалела, что сходила, хотя и крайне точечно.

Общая информация о ярмарке и всех разделах здесь www.moscowbookfair.ru.

Полагаю, внушительная очередь у входа в ЦДХ именно в кассы, поэтому советую купить билет заранее через сайт (300 рублей).

День 28. Антимузейный вечер в музее. Музыкальное.

Мой эксперимент освещает не только всем известные места, занятия и людей, но и открывает совершенно новые начинания. Вечное вечным, а хочется быть ближе к людям. Это я к тому, что если вы или ваши друзья делаете что-то классное и вам не помешало бы дополнительное участие, то я с радостью схожу к вам в гости, а после расскажу о вашем творении.

И первой на очереди стоит моя давняя знакомая (очередное внутреннее спасибо Вселенной за мою жизнь в кафетериях студии Лебедева, столько прекрасных людей!). Все больше известная как Опера. Соцсети пишут, что Екатерина Палагина. Почти два метра изящной харизмы и голос, от которого мурашки по коже теплой волной.

С ее легкой руки вчера вечером я оказалась в музее композитора Сергея Прокофьева. Катя подготовила программу, включающую в себя, конечно, музыку (обработки русских народных песен для голоса и фортепиано, опус 104) и, что важно, рассказ о самом Прокофьеве. Но не в скучной музейной форме, а с чарующей индивидуальной подачей. 

Зачитывались отрывки из дневников, которые вел композитор. И для меня стал открытием его писательский талант. Вот, к примеру, о том, как он решил создать свою "Деревянную книгу" - сборник автографов знаменитых современников, но далеко не в виде банального каталога подписей, а красивейшего альбома с ответами на один и тот же вопрос:

"Летом, си­дя с Элеонорой в поезде на пути в Сестрорецк, мы сообразили, что если бы я собирал автографы великих и интересных людей, то я мог бы иметь замечательный альбом.

Я решил, что одни фамилии или какие-нибудь изречения, из-за которых каждая знаменитость будет ломать голову — «Ах, что же ему, черт бы его драл, написать?» — отнюдь не интересны. А вот если бы их всех заставить ответить на один вопрос, это было бы замечательно, но какой вопрос? — изобретательность молчала. Так это заглохло. А теперь мне вопрос явился: что вы думаете о солнце? Прекрасно! Особенно при обнаружив­шемся у меня в последнее время тяготении к нему. И как все эти «кавалеры Деревянной книги» будут застигнуты этим вопросом врасплох, но вместе с тем — какое поле для ответов!

Элеонора затем очень горячо принялась за заказ самой книги, ибо я сказал, что она, сохрани Бог, не должна быть альбомом институтки, а в переплете из двух простых досок, с краешком из грубой черной кожи, пробитой простыми гвоздями, и с железной застежкой, такой, чтобы при прикосновении к которой руки непременно пахли металлом. Размер — рублевой бумажки. Сопоставление внешней грубости и драгоценности автографов привлекало пикантностью. Автографы спрашиваются от знаменитых людей и от людей, играющих роль в моей жизни. Элеонора жаловалась, что ни один хороший мастер не решается делать такую грубость, тем более, что бумага внутри была превосходная, но наконец книжка была готова. Это было не то, что я задумал, она была слишком элегантна, «мужик в шелковых чулках», но была оригинальна и изящна, и главное — деревянная."

Книгу расшифровали и издали, по мне так скорее надо покупать в каждый дом - http://www.vitanova.ru/katalog/tirazhnie_izdaniya/otdelnie_izdaniya/sergey_prokofev_derevyannaya_kniga_732

Еще одним ярким открытием вечера стал для меня Габриэль Прокофьев, внук Сергея Сергеевича. Товарищ тоже вовсю занимается музыкой. Такая современная классика. Одно из нашумевших творений - выступление ди-джея с оркестром, где вертушки выступают полноценным музыкальным инструментом.

Я как человек напрочь забывший чему учат в музыкальной школе, и совершенно подобными темами не интересующийся, уверенно могу сказать, что мне действительно было интересно. Хотя возвращаться в сам музей-квартиру мне не хочется. Оформлен он довольно безвкусно, да и к посещению музеев как таковому у меня легкая неприязнь. Тем ценнее формат подачи информации, представленный Катей на концерте - легкий, неформальный и увлекающий. Хотя это даже не концерт, а скорее некая музыкальная беседа, с правильным балансом текстовой и музыкальной составляющих. Воспринимается очень легко. Было бы здорово сделать программу из нескольких подобных вечеров, посвященных разным композиторам. Очень надеюсь на продолжение.

О следующем концерте наверняка напишут в этих группах:
https://vk.com/ekaterina.palagina.voice
https://www.facebook.com/ekaterina.palagina.voice

День 22. Встреча с Леонидом Парфеновым.

1 ноября в Республике на Цветном прошла встреча с Леонидом Парфеновым, посвященная выходу книги из его серии "Намедни", на этот раз о промежутке с 1946 по 1960. Для тех, кто не в курсе (к этой категории людей относилась и я до вчерашнего дня), до появления этого тома, проект включал в себя шесть книг, складываясь в описание истории нашей страны с 1961 по 2010 год.
Телевизионная версия "Намедни" всегда навевала на меня скуку. В момент, когда ее начали показывать по НТВ, я была слишком мала, чтобы заинтересоваться происходящим. И даже периодические манерные монологи Литвиновой (кажется о тонкостях женского стиля шестидесятых) не могли удержать меня у экрана. Других поводов подружиться с этим проектом у меня не случалось. Разве что в магазинах студии Лебедева, где продавалась одноименная серия книг, и о ней я слышала немало восторгов от человека, вкусу которого доверяю (конечно, Пархоменко, это ты).
И именно Сережа привел меня вчера в Цветной послушать Парфенова.

Потрясающий рассказчик, с только ему присущей манерой тонко шутить на последнем витке предложения, интонационно разделяя слова. Конечно, я была очарована, послушав его вживую.
Кропотливость работы завораживает еще до того как рассказ доходит до содержания тома: на каждой обложке обстановка, свойственная описанному в книге отрезку времени, воссозданная точно до мельчайших деталей. С этой же аккуратностью ведется повествование на каждой странице. Парфенову удивительно точно удается замечать и выделять события, которые отпечатывались в сознании общества, и выстраивать логические цепочки. И речь идет не только о всем известных и глобальных вещах, но и о более тонких, на первый взгляд незаметных. К примеру, меня впечатлил рассказ о фотографии советского времени, где запечатлен акт покупки обуви, где он выделяет характерный жест, которым покупательница прикладывает подошву одной галоши к другой, чтобы убедиться, что они не на одну ногу. Этот жест крайне редко, но можно встретить и сейчас (дети копируют привычку родителей), но это не что иное как пережиток именно советского времени, когда действительно был риск приобрести два левых ботинка. Подобных тонкостей множество, и это делает книгу особенной, хотя на первый взгляд может показаться, что она содержит в себе лишь сухое перечисление фактов.

Я в предвкушении встречи с каждой из частей серии, и вам очень рекомендую.

А перед покупкой чтива предлагаю насладиться фильмом "Цвет нации" (если вы как и я отстали от жизни, провели последние годы в бункере и все еще его не посмотрели). Кратко: съемочная группа Леонида Парфенова посещает несколько регионов России, Грузию и Узбекистан, сравнивая реальность с фотографиями и открытками начала ХХ века, сделанные профессором Прокудиным-Горским, фотографом и изобретателем, пионером цветной фотографии. Потрясающе красивые снимки на фоне разрушающейся действительности, печальный итог - потерянная связь между эпохами, Россия предстает разделенной на "ту" и "эту". Я позорный пробел восполнила и с уверенностью рекомендую к просмотру.

День 21. С эротическим уклоном.

Меня увлекает провокационная фотография (а кого ж нет?). Но не примитивная откровенность, а нечто более глубокое. Хельмут Ньютон покорил меня своими работами давно и навсегда.

Вчерашний день я посвятила его автобиографии, и теперь я совращена окончательно. Напоминающий по характеру Генсбура (которым очарована каждая моя клеточка), эгоист и любитель женщин, во что бы то ни стало старающийся стать лучшим в своем деле. И что немаловажно тоже еврей.

Интересовался противоположным полом с малолетства. В книге немало красочных воспоминаний трехлетнего Хельмута, связанных с окружающими его женщинами.

Будучи подростком он начал ходить в бассейн, где его сводили с ума юные пловчихи в мокрых купальниках. Он был на тот момент девственником, но отчаянно мастурбировал. И с этим моментом связана некая особенность будущего мастера:

"В некоторых странах подросткам внушают, что от мастурбации начинают расти волосы на ладонях. В Германии того времени нам внушали, что от чрезмерного онанизма появляются темные круги под глазами. Поутру я смотрел в зеркало, видел темно-фиолетовые круги под глазами и думал, что теперь весь мир будет знать, чем я занимаюсь...

Круги под глазами по-прежнему много означают в моей работе. Обычно, когда фотограф работает с моделями, те пользуются тональным кремом для маскировки кругов или мешков под глазами. Я всегда говорю гримеру (уже долгие годы), чтобы он не прятал "круги от мастурбации", а когда у модели их нет, я говорю: "Пожалуйста, добавьте мне темные круги, как от мастурбации, под глазами - так будет гораздо интереснее!" Сейчас гримеры уже привыкли к этому."

В 1938 году восемнадцатилетний Хельмут покидает Германию, где все активнее нацисты преследуют евреев. Отправившись на корабле до Шанхая, он решает сойти раньше конечной остановки, и следующие два года проводит в Сингапуре.

Дальше переезд в лагерь для интернированнных в Австралию, армия, открытие своей фотостудии и женитьба на женщине, которая станет его спутницей до конца жизни.

Несмотря на любовь и увлечение фотографией с самого детства (первый снимок он сделал в Берлине еше будучи подростком), талант его раскрывался крайне медленно - фотостудия не пользовалась особенной популярностью, разве что для съемки свадеб и каталогов одежды. Но он был одержим желанием прославиться, и прорвавшись в приложение к австралийскому Vogue, через несколько лет он решает покорить английский, а затем и французский. И ему в итоге все удается, но, конечо, не сразу. 

Помимо храма модной индустрии Vogue, он ищет возможности и в других изданиях. Но и там не всегда бывает понят:

"Джослин видит макеты на столе у Вилли, берет их, потом бросает на пол и кричит: "Что делают в редакции моего журнала эти мастурбирующие женщины, лежащие на полу, пока за окнами взрываются фалличекие символы?" После этого он срывает со стены телефон и выбрасывает его в окно"

Речь о фотографиях из этой серии:

Он не снимал в студии, не мог вынести бездушный белый фон и всегда искал вдохновения в окружающей реальности. Он был фанатом улиц Берлина, Парижа и Нью-Йорка. Районы с борделями и проститутками были отмечены особой любовью.

Эта книга о долгом пути к успеху, сложившимся в увлекательную жизнь. Да, очень рекомендую к прочтению. Автор разделил книгу на две части: первая описывает хронологию его жизни, вторая - подробности непосредственно его работ.

[читаем в Bookmate по подписке]

"Я очень эгоистичный человек. В любой ситуации я прежде всего думаю о себе. Когда Джун [жена] приехала из Парижа, врач привел ее в палату и сказал мне: "Вот ваше сокровище". - "Ха! - сказал я. - Это я сам мое сокровище!" - и указал на себя. Это все было абсолютно искренне, и Джун не забыла этот эпизод."

День 14. Антон Долин как кинопроводник.

Кино как искусство я осознала окончательно после первого посещенного мной ММКФ в 2009 году. Мне всегда хотелось проникнуть в этот мир кино "не для всех". Ориентироваться водиночку там было сложно, но я отчаянно пыталась. Как-то в жж был конкурс рецензий, победители которого получали аккредитацию на московский международный кинофестиваль с последующим обязательством писать про все увиденные фильмы. Я не могла упустить возможности, выиграла конкурс и пошла. Сознание мое перевернул сначала Ханеке со своей "Белой лентой", а добил и покорил навсегда Ларс фон Триер "Антихристом". В промежутках между этими мощнейшими ударами по мозгам были, конечно, еще впечатляющие картины. Но именно эта парочка заложила крепкий фундамент. И я с особым рвением начала смотретьсмотретьсмотреть.

Путеводной звездой (боже, откуда берутся эти словосочетания в моей голове?!) для меня всегда был кинокритик Антон Долин. Слушала его обзоры фильмов и репортажи с фестивалей на Маяке. И мне очень нравилось. Я разделяю его точку зрения на многие вещи и для себя лучшего проводника в кино я не вижу. Сейчас слежу за его страницей на фейсбуке и всегда с интересом читаю его рецензии и статьи.

Вчера в библиотеке киноискусства имени Эйзенштейна прошла встреча с ним. О встрече рассказывать не буду. Главное, что после нее я еще больше доверяю мнению Антона, и вам очень рекомендую.

Почитайте, например, его статьи для Афиши-Воздух vozduh.afisha.ru/author/anton-dolin

Или книгу "Уловка ХХI: очерки кино нового века" (в Bookmate по подписке)

Кстати пока искала эту книгу, попала на сайт ее издательства. И там немало заманчивого, посмотрите.